На прошлой неделе министр образования Сингапура попал в заголовки СМИ (и взбудоражил родительские блоги), заявив, что в этом городе-государстве на четвёртом году обучения в начальной школе будут внедрять искусственный интеллект, но «под строгим контролем и с минимальным использованием».
В Пекине школы уже начали предлагать курсы по искусственному интеллекту для учащихся начальной и средней школы после того, как правительство выпустило план «ИИ плюс», предусматривающий внедрение этой технологии на всех уровнях образования.
Но стремление к прогрессу уже сталкивается с реальностью.
В Южной Корее план обучения с использованием искусственного интеллекта был свернут всего через четыре месяца из-за негативной реакции со стороны преподавателей, родителей и учеников.
Тем временем пилотная программа в одной из японских начальных школ больше похожа на эпизод из«Чёрного зеркала», чем на признак прогресса.
Но если отбросить стереотипы о «мамочках-тигрицах» и «ботаниках-математиках», то можно сказать, что образование сыграло ключевую роль в экономическом подъеме Азии, поэтому ставки особенно высоки.
Страны региона регулярно занимают лидирующие позиции в рейтинге PISA Организации экономического сотрудничества и развития, который оценивает успеваемость 15-летних школьников по математике, чтению и естественным наукам. (Примечательно, что Сингапур занял первое место в последнем рейтинге — и это еще до того, как 10-летних школьников начали знакомить с искусственным интеллектом.)
Сильные стороны образовательных систем Азии — это строгость и упорство, а не устранение препятствий.
Там, где велико давление со стороны академической среды, высоки и расходы, и родительская тревожность.
До того, как в 2021 году Пекин начал борьбу с частными репетиторами, Стэнфордское исследование показало, что небогатые китайские семьи тратили на образование в среднем более 17% своего годового дохода. А в Сингапуре, согласно последним данным правительства о расходах домохозяйств, траты на образование продолжают расти.
Из-за этого некоторые более масштабные региональные инициативы в сфере так называемых образовательных технологий выглядят не столько как общественное благо, сколько как прибыльный закрытый рынок.
В сочетании с давлением со стороны правительства, которое стремится выглядеть прогрессивным, стремление технологических компаний проникнуть в сферу образования заслуживает пристального внимания.
Это также искажает представление о том, каким должен быть успех этих программ.
Даже если искусственный интеллект повышает результаты краткосрочных тестов, это мало что говорит о том, действительно ли учащиеся усваивают материал. Исследование показало, что те, кто пользовался ChatGPT, запоминали значительно меньше, чем те, кто полагался на традиционные методы, такие как работа в учебных группах. На неожиданномконтрольном тесте, проведенном через 45 дней, пользователи ChatGPT «набрали значительно меньше баллов».
Исследователи пришли к выводу, что, хотя помощь искусственного интеллекта может облегчить процесс обучения на начальном этапе, «она, по всей видимости, подрывает усилия, необходимые для полноценного усвоения материала».
Другими словами, люди учатся через преодоление трудностей, повторение и борьбу. Если убрать слишком многое из этого процесса, это может повлиять на развитие мозга так, как мы пока не можем себе представить. Необходимы более долгосрочные исследования. Но уже одной этой неопределенности должно быть достаточно, чтобы проявить осторожность, прежде чем внедрять эти инструменты в работу с детьми, чей мозг все еще развивается. Возможно, деньги, выделяемые на пилотные программы, лучше было бы потратить на учителей-людей.
Все это не означает, что искусственному интеллекту нет места в образовании.
Одна из инициатив Сингапура, за которой стоит понаблюдать, — это план по организации курсов по обучению работе с искусственным интеллектом для пожилых заключенных.
В этом случае учащиеся — взрослые люди, а цель — практическая: дать заключенным навыки, которые помогут им найти работу и вернуться в общество. Эти ключевые различия делают образование в сфере искусственного интеллекта не просто модным словечком, а реальным инструментом, подчеркивающимразницу между учениками, получающими технические навыки, необходимые для будущей карьеры, и теми, кого пытаются втиснуть в рамки зарождающейся технологии в начальной школе. Небольшое исследование, проведенное в США, показало, что расширение доступа заключенных к цифровым образовательным программам снижает уровень рецидивизма.
Страхи, лежащие в основе этой программы, вполне объяснимы: дети, не владеющие знаниями об искусственном интеллекте, могут остаться не у дел на рынке труда будущего. Но реальность такова, что по мере распространения автоматизации такие навыки, как критическое мышление, коммуникация и эмоциональный интеллект, становятся все более ценными. Их невозможно привить с помощью машин.
Политики спешат внедрить очередную модную новинку в сфере образования, не задумываясь о последствиях предыдущей.
После многих лет распространения экранов и образовательных технологий появляется все больше данных, свидетельствующих о том, что поколение Z стало первым поколением, менее способным к когнитивной деятельности, чем предыдущее.
Трудно представить, что искусственный интеллект, который еще сильнее привяжет учащихся к цифровым устройствам, улучшит ситуацию.
Предполагается, что искусственный интеллектсделает нашу жизнь проще.
Но образование существует для того, чтобы заставлять нас прилагать умственные усилия, которые призвана устранять оптимизация технологий.
