Статья анализирует системные проблемы в управлении развитием искусственного интеллекта в России, выявляя несоответствия между стратегическими документами, неэффективное распределение бюджета и коррупциогенные риски.
Два стратегических документа, которые не стыкуются
В России действуют два ключевых документа по ИИ: Стратегия научно-технологического развития (СНТР-2024) и Национальная стратегия развития искусственного интеллекта (СРИИ). Однако они не согласованы. В СНТР ИИ упоминается лишь как инструмент, а не как отдельная технологическая сфера. При этом фундаментальные исследования в области ИИ — новые архитектуры, методы обучения, интерпретируемость, аппаратные ускорители — в документе не выделены.
Это критично: Российский научный фонд (РНФ) формирует свои программы на основе СНТР. Если ИИ не является приоритетом, заявки на фундаментальные исследования получают низкий рейтинг. Возникает парадокс: СРИИ требует развития ИИ, но механизм финансирования по СНТР этому не способствует. Требование есть, а содержательной поддержки — нет.
За рубежом подход иной:
- США: ИИ — стратегическая область наравне с энергетикой и биотехнологиями.
- Китай: национальный план внедрения ИИ, ориентир — рынок более 147 млрд долларов к 2030 году.
- ЕС: стратегия с бюджетом 1 млрд евро, дополнительно 58 млн — на «ИИ в науке».
Сколько тратит РФ на развитие ИИ?
На создание трёх волн исследовательских центров ИИ выделено не менее 13,6 млрд рублей. Проектом управляет Минэкономразвития, экспертное сопровождение — САПФИР (на базе «Сколково»).
- Первая волна (2021–2024): 6 центров (Сколтех, ИТМО, ВШЭ и др.), более 8 млрд руб.
- Вторая волна (2023–2026): 6 отраслевых центров, 3,8 млрд руб.
- Третья волна (2025–2026): 7 центров, включая МГУ, 4,7 млрд руб.
Итого — более 13,6 млрд бюджетных средств за пять лет, не считая софинансирования от бизнеса.
Сравнение с другими бюджетами
Чтобы оценить масштаб:
- РНФ: 41 млрд руб. в год — ключевой источник поддержки фундаментальной науки.
- УрФУ: более 6 млрд руб. годового госфинансирования.
- ЮФУ: более 4 млрд руб. на исследования.
Таким образом, финансирование трёх волн ИИ-центров сопоставимо с годовым бюджетом одного-двух крупных вузов. Это около трети годового бюджета РНФ. Возникает вопрос: почему средства идут через целевые программы, минуя уже существующие механизмы поддержки науки?
Кадровый разрыв: бакалавры есть, исследователей нет
К 2030 году ожидается потребность в 89 тыс. ИИ-специалистов. Сейчас в отрасли работает 57,4 тыс. человек. В 22 вузах идут программы подготовки, к 2030 году планируется выпустить около 10 тыс. бакалавров и магистров.
Но в СРИИ отсутствуют планы по подготовке кандидатов и докторов наук по специальности 1.2.1 «Искусственный интеллект и машинное обучение». Это создаёт впечатление, что ИИ в стратегии не рассматривается как наукоёмкая сфера, требующая глубоких исследований.
Реальное положение дел:
- ИТМО: из 400 сотрудников факультета ИИ — около 40 имеют учёные степени (10%).
- Иннополис: руководитель института ИИ — кандидат наук, а не доктор, что в научной среде считается недостаточным.
Для сравнения: в РАН доля исследователей со степенью — 61% (19% докторов, 42% кандидатов). В 2024 году в науке работало 89 586 человек с учёными званиями.
«Закрытый список» центров и диссертационные советы
Процедура отбора центров ИИ непрозрачна. Перечень победителей третьей волны был утверждён правительством до подведения итогов конкурса — в распоряжении Кабмина от 25 декабря 2024 года. Это создаёт коррупциогенный эффект: центры, назначенные заранее, становятся экспертами, оценивающими самих себя.
По данным ВАК (апрель 2026), диссертационные советы по специальности 1.2.1 действуют всего в четырёх организациях:
- Самарский университет
- СПбГЭТУ «ЛЭТИ»
- ФИЦ «Информатика и управление» РАН
- Воронежский государственный университет
Такая концентрация советов создаёт предпосылки для продвижения «своих» кадров и усиления влияния узкого круга организаций.
Взаимозачёты, конфликт интересов и запросы на сотни миллиардов
Правила не запрещают центрам ИИ заказывать работы друг у друга. Это открывает путь для взаимозачётов: центр А платит центру Б по завышенной цене, Б — А. Формально это не нарушение, но это лазейка для перераспределения бюджета без реального результата.
В марте 2026 года «Сбер», «Яндекс» и другие запросили 400–450 млрд рублей ежегодно на развитие ИИ. По данным РБК, они не смогли обосновать использование средств. «Сбер» отдельно просил 450 млрд на дата-центр. «Яндекс» отнёсся скептически.
Причина — отсутствие прозрачных рамок для обоснования трат. Государственные и корпоративные интересы размыты.
В апреле 2026 года были объявлены пять приоритетов, включая «суверенные» ИИ-решения для обороны и экспорт. Однако уже 17 апреля крупнейшая нефтяная компания заявила: создание таких моделей невозможно из-за отсутствия вычислительной инфраструктуры и данных на русском языке. Бизнес признал: стратегические цели не обеспечены ресурсами.
Анализ коррупциогенности по Постановлению №96
По Методике антикоррупционной экспертизы (Постановление №96) система ИИ-центров содержит несколько коррупциогенных факторов:
- Широта дискреционных полномочий: нет критериев отбора, сроков, порядка формирования советов.
- Отказ от конкурсных процедур: конкурсы формальные, составы советов и протоколы не публикуются.
- Отсутствие административных процедур: нет регламентов, апелляций, ответственности за нецелевое использование средств.
- Конфликт интересов: крупные компании (Сбер, Яндекс) одновременно участвуют в экспертизе и претендуют на финансирование.
Центры ИИ как демпингаторы рыночных цен
Требование софинансирования вынуждает центры выполнять заказы для бизнеса по ценам ниже рыночных, чтобы сохранить госфинансирование. Это создаёт «халявный» рынок для крупных корпораций. Малый бизнес оказывается вытеснен: крупные игроки получают инновации дёшево, а частные разработчики — нет.
Экспертные советы, ассоциации и «САПФИР»: война симулякров
На рынке ИИ действуют две структуры, претендующие на роль «голоса индустрии»:
- Альянс в сфере ИИ (AI-Russia Alliance): объединяет Сбер, Яндекс, VK, МТС, РФПИ. Официальный координатор бизнеса по СРИИ.
- АЛРИИ: ассоциация лабораторий и вузов. Не включает крупные корпорации. На сайте — только новости о новых участниках, нет отчётов, дорожных карт, мероприятий. Создаётся впечатление, что само вступление — единственный продукт.
Обе структуры претендуют на «единое окно» по ИИ, что создаёт риски монополизации повестки.
В 2025 году создано САПФИР — стратегическое агентство на базе «Сколково». Вместо реформы системы появился ещё один бюрократический орган.
Это проявление Einstellung-Effekt — когнитивного искажения, при котором человек продолжает использовать привычный, но неэффективный способ. Вместо анализа и исправления системы создаются новые комитеты, советы, агентства. Это не развитие — это имитация.
Административная система: жизнь в режиме симуляции
Система живёт в мире, где реальность заменена её симуляцией. Генерируются отчёты о прорывах и кадрах, но они не соответствуют действительности.
Это стратегия «имитации развития»: строятся дорогие центры, осваиваются миллиарды, но критерием успеха становится не технологический прорыв, а сохранение статус-кво.
Избыток ресурсов действует как анестетик: система игнорирует сбои, дольше сохраняя иллюзию «полёта нормально». Но чем дольше длится самообман, тем болезненнее будет столкновение с реальностью. А оно неизбежно — инновации нельзя сымитировать бесконечно.
Вместо заключения
Когда культура начинает считать себя непобедимой, реальность быстро возвращает её на место. Так было с Ближним Востоком, так было с Европой. Нет гарантий, что Россия станет исключением.