Спойлер: как это часто бывает, громкие заголовки оказались ближе к кликбейту, чем к суровой реальности.
Но мне, как человеку с ветеринарным бэкграундом и текущей работой в биотехе, стало любопытно: что там на самом деле произошло — и как скоро к моим бывшим одногруппникам начнут приходить владельцы с флешкой геномных данных их котёнка.
Итак, сама история.
Есть австралийский специалист по большим данным — соучредитель Core Intelligence Technologies и директор Data Science and AI Association. Из этих любопытных фактов можно сделать выводы, что человек, вероятнее всего, обладает высоким уровнем технической грамотности и имеет финансовые возможности.
И есть его собака — с диагностированной мастоцитомой, злокачественной опухолью, которая ведёт себя агрессивно и плохо отвечает на терапию.
Дальше — довольно знакомый сценарий онкологу и владельцам, которым повезло чуть меньше других: лечение → слабый ответ → смена протокола → снова слабый ответ.
В какой-то момент хозяин любимца слышит от врачей примерно следующее: мы перепробовали все известные протоколы, можем предложить паллиативную терапию, на этом все. К сожалению, для ветеринарной (и, дважды к сожалению, не только ветеринарной) онкологии это не редкость.
Но у героя этой истории нашлось два преимущества, которые резко отличают его от большинства владельцев в такой ситуации:
- Он умеет работать с ИИ
- У него есть финансовые ресурсы, чтобы экспериментировать (Извините, но без последнего фактора в капиталистическом мире решать материальные проблемы сложно…)
После очередного неутешительного диагноза он сделал ход, который и превратился в новость: обратился к ИИ с вопросом — а что еще вообще можно попробовать? (ладно, догадываемся, что его промт был чуть сложнее)
Так, волей-неволей они пришли к истории о мРНК-вакцинах.
И здесь, пожалуй, стоит сразу сказать, чем всё закончилось, чтобы не держать интригу до последнего. Собаке действительно изготовили персонализированную мРНК-вакцину — и, по заявлениям самого владельца и участников истории, она дала эффект: опухоль начала уменьшаться, состояние животного улучшилось.
Звучит как почти готовый сценарий для вдохновляющего доклада в духе «теперь каждый с подпиской на ИИ может лечить рак». И, честно говоря, именно такая реакция у многих и возникла.
Меня эта история тоже зацепила — во многом потому, что она находится на стыке биотехнологий и ветеринарии. Плюс для меня здесь намешано очень много «хм».
Поэтому давайте начнем это микроскопической расследование.
мРНК-вакцины: можно ли стать «ГМО-человеком» через вакцину?
Вполне возможно, тем, кто активно читал/обсуждал вакцины на форумах в далеком 2021, эта аббревиатура уже знакома — именно тогда они резко и как будто неожиданно ворвались в повестку благодаря разработкам против COVID-19. Но давайте всё же коротко вспомним (или разберёмся), как вакцины работают в принципе и чем отличаются конкретно мРНК.
Если сильно упростить, со школы нам более-менее знакома следующая схема: в организм попадает чужеродный агент (антиген) → иммунная система его распознаёт → начинает вырабатывать антитела.
Поздравляю, базовый экзамен по иммунологии вы почти сдали.
Проблема в том, что этот процесс не мгновенный. Пока иммунитет «разгоняется», мы успеваем поболеть, написать заявление на больничный и прочувствовать все удовольствие от контакта с возбудителем инфекции.
Отсюда и логика классической вакцинации: дать организму безопасно «познакомиться» с антигеном заранее, чтобы при реальной встрече он «соображал» быстрее. Вакцины делают это по-разному, но в основном используют ослабленный или инактивированный патоген или отдельные его компоненты (например, белки, как в вакцине против гепатита B)
Однако мРНК-вакцины работают несколько иначе. Вместо готового антигена они доставляют в клетку инструкцию по его сборке — молекулу матричной РНК. Попадая в цитоплазму, она используется клеткой как шаблон для синтеза белка, который и становится тем самым антигеном. Далее иммунная система его распознает — и запускает тот же защитный ответ.
Именно на этом принципе были созданы вакцины от COVID-19 от Pfizer/BioNTech и Moderna. И именно эти вакцины были относительно первыми известными общественности вакцинами, построенными на новой логике.
Для тех, кто еще переживает за «встраивание в ДНК»: мРНК физически не сможет попасть в ядро клетки и в принципе не взаимодействует с геномом. Она работает в цитоплазме и довольно быстро разрушается.
И вот здесь возникает логичный вопрос:зачем мы все это читаем, если говорим об онкологии, если эта технология работает для инфекций — можно ли применить её против рака?
Вопрос не новый — и более чем обоснованный. В отличие от инфекционного возбудителя, базово опухоль представляет собой скопление клеток собственного организма, пусть и сильно измененных. Это и является одной из причин, почему иммунная система либо игнорирует их, либо не может эффективно уничтожить. А если прибавить, специфическое свойство опухолевых клеток оно же «бессмертие» (то есть бесконтрольный рост), становится более понятно, почему опухоли часто имеют агрессивный рост.
Получается, для организма опухоль — это не «чужеродный вирус», а собственные клетки, пусть и сильно измененные. Именно поэтому иммунный ответ на них часто оказывается слабым или подавленным.
Отсюда выстраивается логика современной иммунотерапии: помочь иммунной системе “распознать” такие клетки-предатели и усилить ответ против нее.
Важно понимать, что сама идея «научить иммунную систему бороться с опухолью» далеко не новая. В современной онкологии уже используется целый спектр иммунотерапевтических подходов: ингибиторы контрольных точек, которые снимают «тормоза» с иммунного ответа; CAR-T терапия, при которой собственные T-клетки пациента модифицируют для более точной атаки опухоли, а также более экспериментальные подходы вроде онколитических вирусов.
Но мРНК вакцина работает на той идее, что в некоторых случаях опухолевые клетки несут так называемые неоантигены — новые или измененные белки, которые теоретически могут быть распознаны иммунной системой как чужеродные. Соответственно, если попробовать “внести ту самую инструкцию об антигенах”, вероятно иммунная система научится на их основе синтезировать антитела и начнет активную борьбу с опухолью. Собственно вот она идея мРНК вакцины, которую взяли в работу многие научные центры в России и за рубежом и на основе которой пробуют собрать персонализированные вакцины.
мРНК вакцины: примеры успешных кейсов.
Повторюсь, о мРНК-вакцинах начали осторожно говорить еще в начале 2000-х. Однако на пути стояло слишком много технологических и этических барьеров, чтобы «по щелчку пальцев» перейти к созданию решений против инфекционных и онкологических заболеваний. К тому же медицина — одна из самых жестко регулируемых и консервативных сфер. Хотя глобально это, наверное, и плюс. Предоставим возможность каждому придерживаться своего мнения.
Так, к моменту начала пандемии COVID-19 несколько крупных биотехнологических компаний уже находились на продвинутых стадиях разработки мРНК вакцин, в том числе в области противоопухолевых. Собственно благодаря имеющимся наработкам эти компании смогли в рекордно короткие для медицины сроки “собрать” вакцину против SARS-CoV-2. Однако настоящий прорыв, как многим известно, произошел именно во время пандемии. Причина довольно прозаична: в отрасль были вложены колоссальные ресурсы — не только в разработку вакцин, но и в диагностику, а именно современных подход — в секвенирование. В результате технологии, которые ещё недавно казались дорогими и нишевыми инструментами «защиты диссертаций», начали превращаться в более рутинную практику. Да, они все еще оставались недешевыми, но уже перешли в категорию «дорого, но применимо», а не «экзотика для избранных лабораторий».
Дела после пандемии складываются не в том же прорывном ключе. Так, компания BioNTech, известная разработкой вакцины против SARS-CoV-2, представила результаты фазы I исследования персонализированной мРНК-вакцины против рака молочной железы. В нём участвовали 14 пациенток, для каждой из которых вакцина создавалась индивидуально на основе анализа опухоли. По состоянию на 2025 год десять участниц оставались без рецидива, а побочные эффекты были умеренными.
Похожие разработки появляются и в России: в 2025 году Минздрав одобрил применение индивидуальных противоопухолевых вакцин, включая мРНК-вакцину против меланомы («Неоонковак»). Более того, пару дней назад была опубликована новость, что первый пациент уже получил вакцину. Пока что речь не идет о массовом использовании, однако на сайте исследовательского института, который участвовал в разработке данного препарата, горит кнопка о записи на консультацию по данному вопросу. Ее, я нажимать не стала.
Может ли чем-то похвастаться ветеринарный мир в разговоре об мРНК-вакцинах?
Если коротко — не в той степени, в которой хотелось бы.
Несмотря на то что в ветеринарии в ряде случаев ниже регуляторные барьеры, это не приводит к бурному развитию сложных биотехнологических решений. Основное ограничение здесь гораздо более прозаичное — экономика.
В России ключевым драйвером ветеринарных разработок остается государственный сектор, в первую очередь структуры, связанные с сельским хозяйством. И их приоритеты четкие и понятные: массовые, экономически значимые заболевания, а не персонализированные подходы к лечению отдельных животных. В сегменте домашних животных ситуация во многом определяется частными компаниями и инициативой практикующих врачей и периодически обеспеченных клиентов. Отсюда — большое количество локальных наблюдений, экспериментальных подходов и публикаций, но относительно ограниченное число масштабных клинических разработок.
В результате сценарий, при котором ветеринарные исследовательские центры системно разрабатывают персонализированные мРНК-вакцины, на сегодняшний день выглядит маловероятным.
При этом важно отметить, что и за пределами России ситуация принципиально не отличается. Хотя ресурсов и исследований больше, ветеринарная мРНК-платформа все еще находится в зачаточном состоянии или даже скорее идеи о ней. Показательно, что в обсуждаемом кейсе задействованы не столько ветеринарные центры, сколько специалисты из области РНК-института. И пусть я настроена скорее со скепсисом в вопросе развития мРНК вакцин в ветеринарии, заказать геномное исследование домашнего любимца уже возможно в виде более-менее штатной процедуры. Пусть и многие и удивятся в лаборатории о том, что появился такой заказ. Другой вопрос – что результатом исследования вполне вероятно станет флешка с сырыми данными, для анализа которого потребуется поиск отдельного специалиста.
«Критика с дивана» или мои вопросы в воздух.
Во время чтения статьи из разных источников у меня периодически возникали вопросы к описанию процесса разработки вакцины.
Например, упоминается анализ огромного массива данных — порядка 150 миллиардов нуклеотидов. Звучит внушительно, но без дополнительного контекста эта цифра мало о чём говорит. Не совсем понятно, что именно за ней стоит: полногеномное секвенирование, таргетная панель или их комбинация. В реальной практике важнее не столько объём, сколько то, какие образцы сравнивались (опухоль и нормальная ткань) и с какой глубиной покрытия. И что еще актуально — почему был выбран конкретно выбранный тип исследования.
Отсюда возникает следующий вопрос — как именно искали мутации. В жизни это обычно не один шаг, а цепочка этапов: сравнили последовательности, нашли различия, потом долго их фильтровали и пытались понять, какие из них вообще имеют значение. На каждом этапе есть свои нюансы, поэтому, когда всё это описывается буквально парой предложений, возникают вопросы кто и каким образом этим занимался.
Не менее упрощённо выглядит и этап отбора мишеней. В статьях чаще всего упоминается выбор семи «ключевых» неоантигенов, однако на практике разработка персонализированных вакцин — это довольно сложный процесс: смотрят и на экспрессию, и на потенциальную иммуногенность, и на способность связываться с молекулами главного комплекса гистосовместимости.
Что именно представляли собой эти семь мишеней и по каким критериям они были отобраны — в открытых источниках не уточняется, и это тоже немного оставляет пространство для вопросов.
Кроме того, важно отметить, что финальный этап создания вакцины проходил при участии специалистов из академической среды, включая директора института РНК. Это, на мой взгляд, немного смещает акцент с истории «человек с помощью ИИ сделал вакцину» к более реалистичной — про взаимодействие с профессиональным научным сообществом. И, наконец, остаётся вопрос воспроизводимости. История подаётся как proof-of-concept, но без подробностей о дизайне, контролях и критериях оценки эффективности сложно понять, где заканчивается реальный эффект и начинаются особенности конкретного случая.
В итоге остаётся ощущение, что за коротким и красивым описанием скрывается гораздо более сложный и длинный процесс и любопытно какую часть работы Пол Коннинг проделал сам при помощи ИИ.
Так что же это в итоге — прорыв, эксперимент или просто красивая история?
Скорее, все сразу, но в разных пропорциях.
С научной точки зрения это, сложно назвать прорывом. Все ключевые элементы — секвенирование, отбор неоантигенов, сбор мРНК вакцины — уже (относительно) давно существуют и активно развиваются в академической и клинической среде. Никакой новой технологии в этом кейсе не появилось.
Назвать это полноценным клиническим экспериментом тоже сложно. Здесь нет ни стандартизированного протокола, ни контрольной группы, ни воспроизводимости — всего того, что может превратить отдельный случай в доказательную практику.
А вот как история — это действительно запоминающийся пример трансдисциплинарного мышления, или по-простому инженерного подхода. Просто автор поста трижды сдавал философию и ему очень жалко не блеснуть своей 5-ой, пожалуйста простите его за это. Так Пол Коннинг не стал углубляться в ветеринарию, не решил понять необъятное и изучить всю иммунологию за несколько месяцев, а применил известный ему метод – анализ данных + работу с ИИ в сфере, где это не принято.
Мне кажется, аккуратно, но можно сказать что эта история не очередной кликбейнт на тему «искусственный интеллект скоро заменит всех на свете кроме няней в доме престарелых», а крутая синергия любви, энтузиазма, и возможностей. Однако, не стоит оставлять за скобками этого примера, что Пол собрал мощную команду, которая собственно активно работала над тем, чтобы его гипотеза стала реальностью.
И если из всей этой истории сделать практический вывод, то он будет довольно приземленным: мы действительно находимся в точке, где подобные подходы становятся возможными — но все еще не в той, где их можно воспроизводить «в домашних условиях» или воспринимать как альтернативу проверенной медицине.
Если после всего этого не отпустило и хочется ещё биотеха, но попроще — под настроение я пишу в телеграм-канале t.me/biotechforutech. Там чуть меньше формальностей, чуть больше жизни, работы в индустрии и странных историй.